Контакты Номера PDF Рекламодателям Подписка

Мишанин гамбит

Геннадий Пушечников, с. Казанка

Мишане пятый год, но он «старому умом не уступит», так соседка баба Нюся говорит о нём. Сегодня вышел он на улицу.
Солнышко мартовское в затишинке лучами нежит, в кустах у воробьёв сплошные разборки, синица тенькает - на балалайке струну щиплет. Ручейки несмелые из-под снега проглядывают, но ещё сиверко колобродит по дворам - всё одно, до настоящего тепла рукой подать.
-Что нового, Мишаня? - баба Нюся за водой в колонку мимо их дома идёт.
-Да-а-а, ничего… Мамка женилась!
Баба Нюся, поставив ведро на дорожку, всплеснула руками: «Надо ж! Ну и как?».
Мишаня посмотрел на неё внимательно - либо прикидывается? Его бабуля Люба говорит, что Нюська на пять метров сквозь землю видит, у неё даже часы на Спасской башне Москва сверяет.
-Да ничего, нормальный мужик, только слабак!
-Давай-ка поподробней, Мишаня!
-Раньше я с мамкой спал, а теперь она сказала, что будет спать с ней Василий, потому, что он один боится. Слабак!
-Да! - баба Нюся засмеялась, - и правда слабак, трусишка зайка серенький.
-Я ему говорю, если боишься один, спи с бабулей Любой.
-Надо ж такое удумать! Ну?
-А-а-а, бабуля сразу отказалась, заохала - больная, мол, старая.
Мишаня стал загружать лопаточкой потемневший снег в свой самосвал, а сам что-то бурчал себе под нос.
-Что ты там бормочешь? - не унималась прилипчивая соседка.
Шофёр нагрузил свою технику, повёз на разгрузку мимо бабы Нюси, остановился.
-Что бормочешь?.. К нам Витёк приходил, бабулин одноклассник. Так она из мамкиной косметички взяла губы накрасить, ногти, духами набрызгаться. Потом перед зеркалом всё ходила: «Мишаня, правда, я молодая?». Вас не поймёшь взрослых - то молодая, то старая?
Потеплело. Грачи прилетели! Их карканье песней не назовёшь, но все равно после суровости зимы они звучат фанфарами победы. Так сладко и радостно от них бывает только весной. Шёл бы и шёл бездумно - куда глаза глядят, радуясь яркому солнцу, теплу, пряным запахам, что пьянят и кружат голову. В такие минуты счастливого очарования рождаются в душе слова нежности и любви. Пронести бы их, как полные вёдра с водой на коромысле, не расплёскивая по жизни, для той, единственной, которая ждёт эти слова, как Ассоль алые паруса. Ждёт ли ещё?
Мишаня стоит на дворе, разглядывая новый скворечник на тополе.
-Что, ещё не прилетели? - спрашивает баба Нюся, подправляя старенький заборчик у огорода.
-Не еёе, одни воробьи.
-Ничего, скворушки прилетят, выгонят этих нахалов. Как там твой новый папка, Василий?
-Он мамкин муж, а не папка мне совсем. Слабоват всё одно. Спросил про динозавров, ну, который ему больше нравится, - трицератопс или тираннозавр? А он в динозаврах ноль, ку-ку, - Мишаня приставил палец к голове, - не врубается!
-Может они их в школе не проходили?
-А-а-а, слабак, - Мишаня махнул рукой, - хотел мамке предложить поменять этого мужа, но вот… скворечник сделал.
Баба Нюся, привязывая рейки, отвалившиеся от забора, проволокой, поинтересовалась: «А что ты ж дальше с Василием решил делать?».
-Посмотрим, - серьёзно ответил Мишаня, недовольно посматривая на воробьёв, которые основательно обустроились в новом домике.
Черёмуха расцвела кипенно-белым восторгом. Не от неё ли сходят с ума наши курские соловьи? Но не долог её срок: вот уже белоснежная фата сброшена под ноги - красиво и грустно. Как адажио Альбанони из 18 века, где красивая мелодия инкрустирована печальной, схожей с воспоминаниями детства. Как любовь и разлука, что «не ходят одна без другой». Как жизнь и вечность, где место великим, а нам, простым её наполнителям, уготовано вечное забвение, как будто нас и не было совсем!
-Мишаня, ты где? - голос Любы раздаётся с крыльца.
-Ты, парень, как у Мюллера под колпаком, - вспоминает баба Нюся известный телесериал, - с доглядом.
-А то, - буркнул мальчишка, - здесь я, бабуля!
Соседка зашла проведать Любу. Баба Нюся - вездеходка, по всей деревне пройдёт, все новости в решето соберёт, идёт ими похвалиться. А Люба - домашняя: носочки вяжет, обеды, разносолы всякие готовит, на огороде возится, сказки внуку рассказывает - что Арина Родионовна у Пушкина. Баба Нюся Любе - деревенские новости из серии - что, где, когда, а Люба - домашние, большей частью с Мишаней связанные.
-Знаешь, внук тут такое учудил, хоть стой, хоть падай! Приходит Василий с работы, поел, и начал что-то прикручивать к притолке двери. Прикрутил, верёвочку начал привязывать. А Мишаня, как сейчас, сидел за столом и фломастерами весну рисовал.
-Бабуля, он нашего кота Кузьку хочет подвесить!
Я ему отвечаю, что такого не может быть. А он мне: «А помнишь, как Ванька Хорёк кота в мешке подвесил?».
Ан и правда было, когда у Хорька белая горячка с перепоя началась. Он подвесил кота в мешке на суку и хворостинкой его стегал, тот от страху орал не своим голосом. А Хорёк всем проходящим объяснял, что ночью на потолке ведьмака поймал, из-за него у них с хозяйкой война, всё врастопырку идёт.
Мишаня, на всякий случай, Кузьку поймал и под кровать спрятал. Василий вторую верёвочку привязывает. А когда сиденьеце стал крепить, Мишаня тут как тут: «Качели! А кого качать на них станешь?».
-Бабулю Любу.
-Она старая, старым покой нужен!
-Тогда мамку.
-А мамку дядя Яша уже качал!
Я его толкаю ногой, молчи, мол. Да куда там, всё, как на духу, рассказал. Как Яшка-гармонист к нам с гармошкой приходил, песни разные играл, качели на улице повесил.
-А мамка что, когда её дядя Яша качал? - Василий с пристрастием допытывается у пацана.
-Мамка смеялась.
Бросил Василий качели, пошёл в свою комнату, громкий спор там начался, потом стих. Мишаня ходил, смотрел в щёлку.
-Что ж там было? - с любопытством повернулась к мальчонке баба Нюся.
-Да-а-а, - ответил небрежно Мишаня, дорисовывая солнышко на небе, - жених и невеста - целовались!
Нюся громко засмеялась, Люба, хмыкнув, отвернулась к окну.
Яблони и груши в бело-розовом пеньюаре, пчёлы обцеловывают их с утра до вечера. Крыжовник, радуясь теплу, расслабился, распустив свою зелёную нежность. Стеснительные своей наготой берёзки, прикрылись кисейным изумрудом. Среди вечернего оркестра певчих птиц появилась грустная доминанта: ку-ку! Кукушечка прилетела! Её незатейливая песенка, как праздник истосковавшейся души по несбыточной надежде.
-Умирать весной негоже, - слышен бабы Нюси разговор с кем-то у дома. Оно и зимой «негоже». Жизнь ненаглядна в любое время года, хватило бы здоровья, чтобы насладиться этой роскошью.
Мимо дома бабы Нюси прошествовали с удочками Мишаня и Василий.
-А рыба ж где? - поинтересовалась соседка.
-Одни селявки для Кузьки. Током побили. Хамы! Но мы знаем другое место, в следующий выходной вот таких возьмём, - Мишаня развёл руки во всю ширь, - правда, Василий?
Тот потрепал по голове мальчишку и неспешно пошёл к дому.
-Ну, что, мир с Василием, менять не будешь?
-Есть недостатки, у кого их нет, зато вот, скворечник сделал, качели, змея воздушного, видала, запускали? Сказал, что с получки новый велосипед купит… со скоростями, как у Виталика. Может и ноутбук купит…
-Зачем тебе этот… набук?
-Отсталая ты, баба Нюся, в нём же Интернет! Своих детей, что далеко уехали, как в кино, ты тогда сможешь увидеть у нас, вот!
Мишаня неспешно, вразвалку, стараясь походить на Василия, пошёл к дому.
Баба Нюся, смахнув тыльной стороной руки непрошенную слезинку, смотрела ему вслед, радуясь за семью подруги Любы. А ещё она радовалась, что пережила холода, дождалась весну - радовалась жизни, которая, чем мы ни старше, тем дороже и желаннее.