Контакты Номера PDF Рекламодателям Подписка

Жёлтые цветы бессмертника

Геннадий ПУШЕЧНИКОВ. с. Казанка

Посвящается всем
невернувшимся с войны,
от нас, живых,
помнящих вас поимённо.

Вечерами, когда солнце окуналось в красноталый омут за Тимским лесом, чтобы смыть усталость длинного дня, за выгоном, в ржаном поле у Плоты начинали бить перепела. В небе разгорались люстры созвездий, ещё звонче, ещё хлеще начинал долетать с поля птичий переполох. Услада для души, воля вольная, но от тесной избёнки бабушки Лисы, от надрывного таскания воды за полкилометра молодая семья ушла на новое место, где и построила дом. Строили его мужики: отец, Василий, и тринадцатилетний «мужик» Ванюшка. Ежели где тяжело - положить обвязку, матицу надвинуть или стропила набросить, то просили подмогу, а так своим обиходом справлялись. Вдвоём и столярничали: столы, лавки, полочки разные, кровати - всё сами сгондобили. И хотя Ванюшка поднаторел на деревянном рукоделии, на уходе за лошадьми и прочей домашней живностью, увиденная им однажды приехавшая в деревню машина поразила его сногсшибательно.
Только машин в их колхозе Ленина, где волы и лошади были основной тягловой силой, не водилось по колхозной бедности. Подрос Иван, на тракториста выучился - тоже специальность для деревни ценная. Смыв свою тракторную чумазость, после работы спешил в избу-читальню, где со своими погодками организовал струнный оркестр.
Крепкого, сильного, красивого парня Ивана Пушечникова в ноябре 39-го года призвали в армию. С ним пошёл Сергей Кононыхин и ещё пять «музыкантов», весь струнный оркестр рассыпался в одночасье! Обнял напоследок Иван отца, мамку, сестрёнок - Олю, Надю и девятилетнюю Валюшку.
-Да не плачьте вы, не война ж! Через три годочка вернусь, шофёром обязательно стану. Ещё на машине вас прокачу аж до самого Золотухино!
За лесом Дубняком распрощались с провожающими. Зазноба, подружка Ивана, скромно протянула ему подарок в дорогу: вышитый цветочками носовой платочек с надписью: «Помни, не забывай меня».
-Я вернусь, моя незабудочка, и мы тогда всегда будем вместе!
Закраснелась девчонка от таких желанных, откровенно высказанных слов, застеснялась даже обняться при всех и убежала к провожающим подругам. Оглянулся назад Иван - вдали, в прогалине меж деревьев узнал свой дом и тёмную фигурку мамки Анны, которая всё ещё стояла, вглядываясь вдаль. Защемило сердце у парня, да и остальные ребята притихли, первый раз они так далеко и надолго уходят от родного дома. Поправив на спине сидор, Иван споро зашагал большаком, за ним, всё ещё оглядываясь назад, потянулись остальные: дорога дальняя, надо успеть к назначенному времени.
Далеко увезли деревенского паренька от родного края. Большие, затяжные лесистые холмы Львовской области отличались от их равнинных полей с пологими балками. Определили его в отдельный противотанковый дивизион. Очень хотелось ему освоить автомобильное дело, шофёром стать, но трактористов прикрепили к небольшим тягачам-танкеткам. Маленькие легкобронированные «коробочки» с одним пулемётом - что они против танка! - больше походили на потешные петровские войска, одно радовало паренька: двигатель был автомобильный.
Служба в армии какая? Не блины с маслом, мёдом сдобренные, из миски таскать: утренняя зарядка, кроссы в полном снаряжении, уборка от снега территории, наряды на кухню, караулы, политзанятия и учёба матчасти в казарме. Эту танкетку-тягач «Комсомолец» Иван изучил основательно, знал, как свои пять пальцев. В автовзводе земляка встретил, Логачёва Николая, от его Ануфриевки до их Кононыхинки километров семь, не больше. Задружился с ним и с ребятами, будущими шоферами. В классе автомобильном побывал, плакаты по устройству машины разглядел, в гараже расторопными руками прощупал, пытливыми глазами рассмотрел все узлы автомобильные. У кого личное время, а у него «глядки» на машину-полуторку.
В летних лагерях он украдкой от капитана, командира дивизиона, и езду освоил на машине. Про танкетку и говорить нечего, его «потешная коробочка» была выкрашена, смазана, отрегулирована и заправлена: на газ и - ушёл!
Приходили письма из дома, очень томно было от них, особенно весной. Сейчас там, в деревне, земля парит, ходит волнами у горизонта; жаворонки в небе серебристыми колокольчиками звенят. Скоро зябь прибивать… сев начнётся. Ещё долго служить, а прикроет глаза и видит, как по осени, суженым-ряженым, женихом желанным для своей подружки объявляется он в родной Кононыхинке. То-то радости будет для всех!
Шёл уже второй год службы.
Июньским предрассветьем какой-то зудящий, необычный гул разбудил младшего сержанта Пушечникова. Он вышел из палатки, туман сел на поле, вверху невидимо, надрывно, тяжело - похоже, что с грузом! - шли самолеты. Чужие! Музыкальный слух Ивана сразу это определил. Куда они, зачем? В том направлении - Киев! В стороне дальнего аэродрома забухали глухие взрывы.
-Что вы тут собрались, идите спать, это учения, - разогнал любопытных капитан. Разошлись, но заснуть уже не смогли - тревожно. Да и капитан засомневался, когда выяснилось, что нет связи со штабом. Часа через два на коне верхом прискакал посыльный: «Война!».
Запомнился первый бой. Пять немецких танков, позади которых в полный рост шла пехота, медленно выползали снизу пологого холма. Их наблюдающий с биноклем на сосне заметил ещё на подходе. Танкетки успели подвезти пушки к заранее выкопанным капонирам, а сами затаились в засаде, развернувшись пулемётами вперёд - отсекать пехоту.
Танки ползли, пушки-сорокопятки молчали, они сильны в ближнем бою, для дальнего - слабоваты, тем более, по лобовой броне танка. Неожиданный взрыв под гусеницей развернул танк поперёк склона, сработало минное заграждение. Этот момент артиллеристы не прозевали - влепили в бок танка по первое число; дым потянулся над взгорком чёрным смрадом. По обнаруженной батарее танки тоже начали прицельный огонь.
На их танкетку упал большой сук, закрыв обзор пулемётчику. Иван открыл верхний люк, выскочил из танкетки, чтобы убрать помеху. Удар в танкетку был такой силы, что она даже подпрыгнула, оглушённого взрывом водителя отбросило в сторону. Он очнулся лежащим на земле в нескольких метрах от горящего танка, в голове стоял сплошной звон. Прорезалась мысль: «Там же пулемётчик!». Приподнявшись, он понял, что спасать было некого - снаряд попал точно по пулемёту. Сквозь звон стали прорезываться звуки боя: цыканье пулемётных очередей, взрывы, хлёсткие выстрелы пушек, ответные потише - танков, вжиканье пуль - «девять граммов» смертельного свинца, охрипший голос командира, капитана: «Оттащили подбитый танк, гады, идут в проход… Заряжайте бронебойными… на прямую наводку! Где ж эта чёртова машина со снарядами, мать её, перемать!..». Иван увидел машину за кустами, но почему-то остановившуюся. Покачиваясь, как пьяный, стараясь бежать, младший сержант добрался до машины. Водитель, с залитым кровью лицом, уткнулся в рулевое колесо. «Сейчас, браток, перевяжу», - отодвинул он водителя в угол кабины. Заведённая машина понеслась к батарее. Бронебойными снарядами в упор пушкари ещё «раскубрили» два танка. Оставшиеся два, отстреливаясь, задом пятились вниз, за ними, кувыркаясь, ссыпалась следом пехота. Бой выиграли, три танка подбили, «накосили» пулемётами десятка два из пехоты, но и своих потерь было с избытком: сгоревшая вместе с пулемётчиком танкетка, две разбитые прямым попаданием сорокапятки, раненые, убитые. От пулемётчика осталась - смотреть страшно, похоронить нечего… У пушек пять солдат ранило, двое лежали убитых, у одного совсем не было ног, оторванная голова лежала рядом. Ивана стошнило. К этому апофеозу выигранного боя тоже надо привыкнуть. Сегодня ты со щитом, завтра - на щите… такой же!
Водитель танкетки сел в машину, завёл её, чтобы отвезти раненых, в этот момент его заметил капитан: «Тебе кто разрешил?..». Но, увидев рядом забинтованного шофёра, а про танкетку он уже знал, махнул в отруб рукой. С этого дня младший сержант Пушечников стал шофёром (о чём мечтал с самого детства), сержантом, а после тяжёлого ранения механика - и механиком. Настоящие знания, сноровка, полученные в мирное время, хотя и с нарушением устава, в военное время - находка.
С жестокими боями, с потерями близких друзей, техники («Читайте о нас в газетах», - писал Иван домой, в родную Кононыхинку Курской области) их 6-я армия отступала под натиском врага, на которого работали все заводы покорённой Европы. В середине Украины, под Уманью, их 6-я армия и соседняя 12-я попали в окружение. Логачёв Николай, земляк нашего Ивана, вырвался из этого ада, а механик-водитель, сержант Пушечников Иван Васильевич, мой родной дядя, там и погиб. Как это было, кто знает? Смерть многолика, как щупальца Горгоны, но только одна её ипостась гасит навсегда Вселенную.
…Он поднялся по бугру узкой тропиночкой к нашему дому. Незнакомый молодой сержант в полевой форме, в пилотке со звёздочкой. Но я… я узнал его!
-А где же наш домик под солому, что мы с отцом строили, палисадник с вишнями, тополя? Где ж… всё?
Мы прошли выгоном, вышли к перепелиному полю - знакомым ему местам с раннего детства, зашли в укромный уголок кладбища.
-Это ж могилка бабушки Лисы! Я ещё до армии посадил здесь кустик белой сирени. О-о-о, как он разросся! А это… это… кто?
Его голос сорвался, губы задрожали у могилок родителей - Василия и Анны, сестры Оли. Мы выпили по сто граммов наркомовских, не чокаясь, не закусывая. Сержант сидел, опустив голову, из его глаз выкатывались мелкими горошинками слезинки.
Прошли по кладбищу, куда «переехала» вся его - и моя - деревня, весь её золотой запас. Он узнавал некоторых по фотографиям, удивляясь, как они постарели.
-А это…неужели она? Или её мама? Она…
Сержант опустился на колени у могилки, сняв пилотку.
-Прости меня, моя незабудочка, что опоздал к тебе… на целую жизнь! На машине тебя не прокатил, твой подарок, платочек вышитый, не сберёг… Как ты жила, за кого вместо меня вышла замуж? А я так и остался молодым и неженатым… Э-эх, если бы не война, как бы мы с тобой сладко и долго жили!..
Мы выпили на посошок, обнялись, распрощались, теперь уже навсегда. Мой дядя Ваня уходил, а по его следам всходили и расцветали жёлтые цветы бессмертника. Он уходил к горизонту, где темнела туча и были слышны отдалённые раскаты грома. Да нет, то не гром, это идут двадцать семь миллионов погибших, чеканя шаг, выстроившись в бессмертные полки, чтобы мы помнили - весь мир помнил! - какой ценой нам досталась Победа.