Контакты Номера PDF Рекламодателям Подписка

«Поэт не смеет взяться за перо, не разведя чернил тоской любовной»

Тайна творчества всегда волновала читателей. Кто-то считал, что вдохновение является чем-то вроде восторга, а кто-то думал, что творить могут лишь когда превращаются в  отшельников… 

Одно неизменно: истоки вдохновения не поддаются точному анализу. Но несомненно: поэт волшебный материал берёт из личной жизни и через лирического героя открывает свою душу читателю. Иногда достаточно одного мгновения, чтобы проснулось желание творить. Очень часто это мгновение наступает при встрече с женщиной. Возлюбленные становились музами любовной поэзии и спутницами вдохновения. Это были путеводные звёзды в океане чувств, благодаря которым появлялись великие творения.
А. Фет не стал исключением: у него, как и у многих поэтов, также были поэтические музы, сыгравшие огромную роль в жизни.
В Херсонской губернии в имении Фёдоровка, хозяевами которой были отставной штаб-ротмистр Михаил Ильич Петкович и его жена Елизавета Фёдоровна - сестра А.Л. Бржеской, Фет был частым гостем. Поместные дворяне его любили, радушно встречали, да и он сам отдыхал душой среди этого общества от надоевшей службы. В доме Петковичей часто в зимние вечера устраивали шумные веселья, здесь собиралась молодёжь. В центре внимания были четыре племянницы хозяина дома, среди которых и две дочери отставного генерала Лазича Надежда и Мария.
А. Фет всем уделял внимание: с Камиллой радушно беседовал, с Юлией кружился в вальсе, шутил с младшей Надеждой Лазич, изящной и резвой, обладавшей яркой красотой и весёлым нравом. Но не они пленили сердце молодого кирасира. Он невольно заметил сдержанную Марию, девушку высокого роста, стройную брюнетку. Она во всём уступала сестре своей, зато превосходила её роскошью чёрных с сизым отливом, густых волос. Возможно, это и заставило молодого Фета обратить на неё внимание, ценившего в красоте женщины прежде всего волосы.


Мария не участвовала в шумных весельях в доме своего дяди, а предпочитала играть на рояле. Она, действительно, была великолепной музыкантшей, её игру оценил сам Ференц Лист. А для Фета было приятной неожиданностью и то, что Мария - почитательница его творчества, обширный знаток в литературе, особенно в поэзии.
Вскоре восхищение переросло в глубокое взаимное чувство, Фет был переполнен им. А дни и ночи летят с такой скоростью, что влюблённые их не замечают. Время за полночь, а они никак не могут наговориться. Их беседы в уединённых уголках не остались незамеченными. Фет опасался выставить Марию в неблагоприятном свете, он чувствовал себя ответственным за честь девушки. Но никогда не проговорился о своих чувствах. В письме И.П. Борисову признаётся: «Я встретил девушку - прекрасного дома, образования, я не искал её, она - меня, но судьба - и мы разом узнали, что были бы очень счастливы после разных житейских бурь… Мои средства тебе известны - она ничего тоже не имеет…». И это станет камнем преткновения на пути к счастью. Нет достатка - и это не даёт право соединить им судьбы. А соседи, друзья и родственники ждут помолвки. И однажды Фет, собравшись духом, признаётся Марии, что считает брак для себя невозможным. На что Мария ответила, что не претендует на его свободу, ей просто нравиться беседовать с ним, а что касается людской молвы, то тем более не намерена из-за пересудов лишать себя счастья общения с ним.
Встречи продолжались. Она продолжала ходить в своём белом кисейном платье, будто ждала чуда - вокруг всё изменится.
Но «расчётливый практицизм» поэта победил. Не сердцем, а рассудком жил А. Фет. И этот рассудок воевал с сердцем. Никто не видел, как тяжело было поэту покидать места, где он встретил свою любовь. Фет скрыл от чужих глаз свою боль, тоску, крик души. Вот он едет мимо аллеи, где они гуляли с Марией, и боковым зрением видит: там, в глубине деревьев, мелькнуло белое платье. Как больно защемило сердце, как трепетно забилось оно. Но рассудок возобладает, и Фет даже не повернёт голову в сторону своей любимой. Мосты сожжены.
Пройдёт время, и Фет услышит ужасную весть: его Мария сгорела. Это была страшная, мучительная смерть, тайна которой не раскрыта до сих пор.
Только теперь Фет понял, что загубил своё счастье, потерял девушку, которую любил всем сердцем и душой. Только после гибели Марии он осознал, чем могла бы она стать. До последних дней он винил себя в её гибели. Эта смерть испепелит ему душу. «Разлучась на веки», он пронесёт свою любовь через все последующие годы. До самой смерти поэт будет осознавать, как было много счастья в том захолустном херсонском уголке. Образ Марии никогда его не покинет. И из-под его пера будут появляться стихи, наполненные любовью, болью, раскаянием, страданием.
Знакомство с Марией Лазич произошло благодаря жене Алексея Фёдоровича Бржеского Александры Львовны – второй поэтической музы А. Фета.
Май 1846 года. А. Фет произведён в корнеты, а в августе 1848 года - в поручики. Ах, как далеко до долгожданного чина. «Проклятая армейщина, - будет он жаловаться своему другу И.П. Борисову, - только и отрады, что съездить куда-нибудь к помещикам». И ездил, и был желанным гостем. На одних из именин в доме уездного предводителя дворянства в Александрии Херсонской губернии Фет познакомился с молодым семейством, которое в течение всей жизни будет дарить поэту отраду. Это Алексей Фёдорович и его жена Александра Львовна Бржеские, владельцы «дворянского уезда» в селе Берёзовка, куда будет приглашён поэт. Берёзовка была центром «моей тогдашней задушевной жизни», - писал А. Фет. В старости он с умилением вспоминал хозяев Берёзовского гнезда. Алексей Фёдорович тоже очень любил поэзию и понимал, что Фет, его гость, - поэт незаурядный. Понимала это и его жена Александра Львовна, красавица 19 века. Это великолепие красоты дополнялось музыкальной одарённостью, тонкостью вкусов и манер, образованностью (обучалась в столичном пансионе).


Обаяние женского начала, которым цвела она, над Фетом было всесильно, но при этом их близость никогда не переступала известной границы. Между ними существовала особая «красота отношений». Она пленяла поэта своей любовью к стихам. Красота, ум, любовь к поэзии - всё становилось источником восхищения и вдохновения. И рождались стихи.
С 1853 года военная служба Фета проходит в разных местах: Елисаветград, Прага, Эстляндия, видеться вовсе не приходится, и Фет переписывается с милым семейством, в основном с Алексеем Фёдоровичем. Лишь после смерти А.Ф. Бржеского между Фетом и Александрой Львовной завязывается переписка. Исследователями установлено, что Фет написал 162 письма своей музе. Купив Воробьёвку, он зовёт её в этот райский уголок, и Александра Львовна приезжает в июле 1879 года, чтобы увидеть своего рыцаря, своего поэта. Более 10 лет они не виделись. И вот она, долгожданная встреча, и последняя в их жизни. Своё поэтическое воспоминание об этой встрече Фет изложит 30 марта 1891 года в стихотворении: «Мы встретились вновь после долгой разлуки…».
А вспоминать было что: летние вечера с множеством звуков в саду, когда сидели на скамье с Марией Лазич, балы и шумные веселья у Петковичей, и, конечно чувство утраты - все соединялось в душах уже постаревших людей. Только Александра Львовна была посвящена в тайну любви Фета к Марии Лазич, только с ней можно было говорить об этом.
Поэт в Александре Львовне, видимо, нашёл, а может быть, хотел найти продолжение своей «первой музы».
И если Марию Козминичну Лазич, Александру Львовну Бржескую Фет любил, то свою третью поэтическую музу Софью Андреевну Толстую он просто обожал. А обожание - чувство свыше любви.


А. Фет знал Софью Андреевну со дня её свадьбы с Л.Н. Толстым и всегда восхищался её женственностью и трудолюбием, талантом и духовностью. С момента знакомства до последних своих дней жизни он остро чувствовал потребность в общении с этой великой женщиной. И при любом удобном случае Афанасий Афанасьевич навещал яснополянское семейство. Лев Николаевич был больше прозаик по жизни, а потому тепла, задушевности, восхищения не хватало Софье Андреевне. Она при всей своей практичности, хозяйственности, была натура духовная, романтическая, умеющая увидеть распускающийся цветок ландыша, почувствовать музыку поющих кузнечиков.
Софья Андреевна была источником вдохновения для Фета. До последнего дня поэта эти два человека сохранили тепло взаимоотношений. Последнее письмо Фета к С.А. Толстой датируется 20 ноября 1892 года. 21 ноября его не стало. «Подари эту розу поэту», - вспоминала Софья Андреевна, когда подошла к гробу Афанасия Афанасьевича и положила на его грудь пышную живую розу, с которой его и похоронили.
Так, не выступая в литературе, поэтические музы вдохновляли А. Фета на высочайшие мысли, являлись источником гармонии и счастья. Поневоле вспомнились слова Ф.Шиллера: «Чтите женщин, они вплетают небесные розы в земную жизнь».
Т. ЯКОВЛЕВА,
научный сотрудник музея «Усадьба А.А. Фета».