Контакты Номера PDF Рекламодателям Подписка

Тайны и легенды прошедшей войны

Геннадий ПУШЕЧНИКОВ. с. Казанка

Война окончилась 75 лет назад, но отзвуки её всё ещё возвращают нас в далёкое прошлое. Тайны и легенды тех лет остаются неразгаданными до сих пор.
В очерке «Тайна пикирующего бомбардировщика» я не все факты событий описал подробно.
Приземлившийся в селе Ануфриевка парашютист со сбитого самолёта то ли был ранен, то ли у него подвернулась нога при ударе о землю - встать ему было трудно. Помогли шестнадцатилетние девушки, подбежавшие к нему, Юля Логачёва и Валя Букреева. Им он сказал, что зовут его Школьников… Константин! Позже выяснится, что у него было другое имя. Будет найдена кожаная планшетка с его документами и домашним адресом, выброшенная парашютистом во время пролёта над огородами. По адресу из блокнота в этих документах красноармеец Валентин Нилович Ревзо, участвовавший в освобождении села Ануфриевка в феврале 1943 года, напишет письмо маме Школьникова в Ленинград о её геройски погибшем сыне. Найденные документы, по рассказу местного жителя Пахомова Виктора, его брат Пахомов Николай во время срочной службы в армии в Ленинграде передал маме Школьникова. Она, Цедилия Соломоновна, проживавшая по адресу: ул. Фонтанка, 126, кв. 110, приняла солдата, угостила, со слезами на глазах выслушала о последних трагических минутах своего сыночка.
После войны, в 1955 году Цедилия Соломоновна обращалась с заявлением в Ленинский военкомат Ленинграда с просьбой восстановить судьбу её сына Школьникова Эммануила Леопольдовича, объявив его погибшим, а не пропавшим без вести. К заявлению она прилагала письмо Ревзо В.Н. В военкомате ей дали отписку, что письмо не является официальным документом - «судьба сына не установлена».
Через два дня после того, как экипаж (Остапчик, Степанов, Школьников) не вернулся с задания, командир 15 ДРАЭ капитан Иванченко представил всех их к правительственным наградам. Представление было за выполнение с 11 сентября полётов с большой опасностью и получение ценных разведывательных данных по городу Курску: Школьникова - к ордену Красной Звезды, Остапчика и Степанова - к орденам Красного Знамени. Это представление было рискованным для командира эскадрильи, ведь экипаж мог попасть в плен, перейти на сторону врага, в военное время это грозило серьёзными последствиями для него. Только капитан Иванченко твёрдо был уверен в стойкости и надёжности своих подчинённых, в их верности Родине. И он не ошибся!
Застрелившийся в селе Ануфриевке стрелок-радист, так всё же и остался в памяти односельчан Школьниковым Константином. Почему он так назвался? Может, как Зоя Космодемьянская - Таней? А, может, его так звали с детства - Костя, Костик, проще, чем Эммануил. Эта тайна может остаться неразгаданной.
Иногда задумываюсь - ведь я перебираю факты, судьбы погибших солдат, будто вывешиваю на общее обозрение простиранные вещи на бельевой верёвке войны. Только стирать их нет надобности, для нас они всегда остаются безукоризненно чистыми в своём ратном подвиге, а стирать их из памяти мы совершенно не имеем права, их печальные судьбы - родословная нашей многострадальной Победы.
…Ещё один самолёт Пе-2 горел и упал в Большом логу села Казанка. Там целая история с легендами, домыслами и фотографией, до сих пор не выясненными. Может быть, дойдёт и до неё свой черёд.
Ближе подошёл Курский поисковый отряд «Курган» к разгадке тайны падения самолёта за полями деревни Ивановка бывшего Седмиховского сельсовета. Этот случай со слов В.С. Кузьминова я описал в нашей «Золотухинской жизни» под названием «Войны забытые страницы», раздел «Тихий подвиг деда Чукуя». И тут, как витязю на распутье, нам придётся остановиться перед тремя легендами. Общее для трёх - одно: лётчик, выпрыгнувший из горящего самолета, приземлился на парашюте в поле; убегая от немцев, он был спрятан местным жителем под бочку-напол. Со слов Владимира Савельевича, это было в Коронинских Выселках, местный житель по прозвищу «Чукуй», подвергая себя опасности, спрятал лётчика под наполом. Немцам он показал направление, куда, якобы, побежал лётчик. Сам же его переодел, накормил и отправил ночью в сторону Косоржи, к линии фронта, чтобы тот перешёл к своим.
Это оказалась первой легендой. После публикации в газете позвонила женщина, которая представилась женой сына этого жителя, который спас лётчика. Она сказала, что всё правильно, кроме фамилии спасителя и его прозвища. У меня она была напечатана в газете: Михаил Афанасьевич Барков. Это была вторая легенда.
Третья легенда такая. Лётчик не перешёл линию фронта, а отправился в село Горяйново, куда направил его дед-спаситель подлечиться. Он обгорел в самолёте, а в этом селе была знахарка, которая лечила ожоги травами, но там его выдали немцам. Лётчик попал в плен, остался жив и написал воспоминания.
Фамилия его известна Курскому ПО «Курган», но чтобы полностью вычислить остальной экипаж, а потом сообщить родственникам, надо найти точное место падения самолёта. Без подъёма самолета (или его остатков) всё это - недоказанная легенда.
В воспоминаниях выжившего лётчика названы не Коронинские Выселки, а Воробьёвские, где в то время было около семнадцати жилых дворов. Поэтому я хочу обратиться за помощью к жителям Николаевки, Косогора, Ивановки, Седмиховки, Золотухино… - всем, кто что-то знает по рассказам старшего поколения об этой трагедии.


Перед вами довоенная карта той местности, где ориентировочно упал сбитый горевший самолёт. Пунктирная линия выше Рутки - это старинная сакма, она и до сих пор цела.
Так где ж здесь Воробьёвские Выселки? Мне один местный житель сказал, что Воробьёвкой (или Воробьёвскими Выселками?) называли левую (западную) часть Рутки, через ручей. Если так, то на каком поле упал горевший самолёт? Рутка-Степское, Рутка-Косогор или выше Рутки, но ниже сакмы?
Связь со мной: домашний телефон по АТС 3-72-96; с сотового на АТС 8 (47151) 3-72-96; сотовые телефоны: 8-930-766-82-72; 8 -930-762-30-22; электронная почта pushechnikov45@mail.ru; адрес письмом: Курская область, Золотухинский район, с. Казанка, ул. Школьная, 10, Пушечникову Г. В.
Двое сгоревших лётчиков с этого самолёта, по всей видимости, похоронены безымянными в братской могиле Нижнего Даймена. Для родственников они до сих пор - пропавшие без вести.
Лётчики, погибшие в Ануфриевке, были совсем молодыми ребятами: Остапчику - 20 лет, Школьникову - 21, Степанову - 23. Валя Руднева, любимая подружка Вани Остапчика, родом из Курска, была на два года моложе его. Можно только представить, как она убивалась, рыдала, когда весь экипаж её любимого не возвратился на аэродром в Елец! После этого печального дня она ещё очень долго писала письма родителям своего Вани, хвалила его в письмах за мужественность, за бесстрашие. «Ему приходилось, не жалея себя, в день по 2-3 раза вылетать на разведку…». Валя ещё долго надеялась, что он остался жив, вернётся в эскадрилью, обнимет её, свою красотулечку. Но, увы, война безжалостна!
У Кошелевой Ольги Петровны от Лёни Степанова родился мальчик, которого его подруга назвала тоже Лёней. Как он рад был этому, всем показывал фотографию сына с матерью. Теперь представьте, что Оля перенесла, когда получила извещение, которое в народе окрестили похоронкой! После войны их мальчик подрос, женился, родился сынок Виктор Леонидович, внук Лёни Степанова. Их семья жила в городе Тамбове, но никак Интернет до них не достучится.
На Эммануила Школьникова откликнулись их довоенные соседи из города Людиново Калужской области (раньше этот город относился к Орловской области). Их семья, в которой было пятеро детей, перед войной уехала из города. Мама Эммануила, Цедилия Соломоновна, пережила блокаду в Ленинграде. Где остальные - неизвестно, может быть, оказались на оккупированной территории, а под немцем евреям выжить было непросто.
…Какая ответственность, какая смертельная опасность выпала на долю этих молодых парней, по возрасту - внуков мне, которые так и остались молодыми навсегда. Разыскать их, подняв из забвения, найти родственников, похоронить по-человечески, выбив золотом их имена над изголовьем - наша святая обязанность. Чтобы мы не жили в батраках у фашисткой нечисти, они положили на алтарь самое дорогое, что у них было, - свою жизнь. Двадцать семь миллионов не вернулось домой! Редко какой дом обошла похоронка, разве это можно забыть!