Контакты Номера PDF Рекламодателям Подписка

Любовь или брак по расчёту?

Обращаясь к жизни А.А. Фета, невольно наталкиваешься на биографические тайны поэта, связанные с его рождением, крещением, потерей фамилии и женитьбой. В отличие от известных поэтов - Пушкина, Лермонтова, Некрасова и Полонского - по творчеству Афанасия Фета невозможно проследить его жизненный путь, просмотреть его биографию. В письмах тоже молодой А. Фет не всегда открыт. Лишь только с И.П. Борисовым, другом детства, он может «поболтать» о чём-то сокровенном, раскрыть свою душу, которую не радовала жизненная суета сует. «Мы понимаем друг друга, и если перебрасываемся речами - душе легче. Я тащу камень счастия на гору, хотя он, как Сизиф уже бесконечные разы вырывался из рук моих у самой вершины благополучия. А в чём я виноват, что по долговременному опыту вижу, из каких глупых элементов слагается вся жизнь» (апрель 22.1849 г. А. Фет - Борисову И.П.).

А.А. Фет (Шеншин) и его жена М.П. Шеншина (урождённая Боткина)

Казалось бы, в 1849 году уже появилось надежда на счастье. В Херсонской губернии наконец-то он встретил девушку (Марию Козьминичну Лазич), с которой мог бы пройти свой жизненный путь, которая бы понимала его во всех житейских и творческих вопросах. Но небогатство станет камнем преткновения на пути их счастья.
И хоть сердце поёт от счастья, и весь мир ликует от любви, но «Что касается моей жизни - то я адъютанствую, время хлопотливое - а иногда бывает и досадно, и трудно, но по твоей же пословице: «нужда, стерва, песенки поёт», - пишет А. Фет в письме Ивану Петровичу Борисову. И именно нужда заставила поэта перешагнуть через свою огромную любовь, через любовь Марии Лазич, зачеркнуть всё и идти своею трудной жизненной дорогой. В то время ему казалось, что если он объяснит причину расставания, жизнь потечёт своим чередом. Но как горько, как больно было узнать и осознать ту трагедию, когда услышал, что Мария Лазич сгорела. До последних дней своей жизни А. Фет винил себя в её гибели. Смерть любимой девушки испепелила ему душу. Образ Марии Лазич не отпустит его до самой смерти: «Мелькнет ли красота иная на мгновенье, мне чудится - тебя в ней узнаю…»
Вся жизнь поэта была из взлётов и падений. И эти серые и белые полосы просматриваются и в жизненном, и в творческом пути. Только И.П. Борисов знает, понимает, выслушивает жалобы А. Фета. И только с ним он «любит окунаться душой в ароматный воздух первой юности, только при помощи товарища детства душа моя об руку с твоей любит пробежать по оврагам, заросшим кустарником и ухающим земляникой и клубникой, по крутым тропинкам, с которых спускали деревенских лошадок» (1851 г.).
Никому и никогда А. Фет не раскрывал своей души, и что творилось с ним после смерти любимой девушки, знал только он, и догадывался об этом через письма Иван Петрович Борисов. Тоска и одиночество, отчаяние и плач души - вот что слышится между строк в письмах к другу. Но, имея скрытный характер, Фет не выносил свои душевные тяготы на обозрение другим, никогда не жаловался, и казалось, что всё идёт своим чередом. Возможно, стал молчаливее, что заметил И.С. Тургенев.
А между тем поэт понимал, что так жить нельзя. Хватит сидеть на краешке чужого гнезда. Своего-то нет. Служба не приносила ожидаемого чуда. По мере продвижения по чину увеличивался ценз на получения дворянства. И в октябре 1851 года Фет пишет Борисову: « Я, брат, ждал, ждал - и теперь не жду, чего ждал. Я ждал женщины, которая поймёт меня - и дождался её. Она, сгорая, кричала «во имя неба, берегите письма!» - и умерла со словами «он не виноват, - а я». Смерть, брат, хороший пробный камень. Но судьба не могла соединить нас. Ожидать же подобной женщины с условиями ежедневной жизни было бы в мои лета и при моих средствах верх безумия. Итак, идеальный мой мир разрушен давно. Что же прикажешь делать? Служить вечным адъютантом - хуже самого худа; ищу хозяйку, с которой буду жить, не понимая друг друга. Может быть, это ещё худшее худо - но выбора нет».
Не эти ли слова заставили биографов А. Фета, авторов статей о нём, высказывать мнение, что поэт женился на Марии Петровне Боткиной по расчёту? «Надо думать, что брак Фета был исполнением той части его жизненного плана, о которой он часто писал И.П. Борисову после смерти Марии Лазич», - писал Б.Я. Бухштаб в «Очерке о жизни и творчестве А.А. Фета» .
А было всё иначе. Фет не был в Москве с 1845 года, за исключением того времени, когда нужно было в период отпуска приехать и решить вопросы с печатанием сборников стихов. А в 1857 году, спустя 12 лет, Фет приехал в Москву по причине болезни своей младшей сестры Надежды. Знакомых, с кем можно было поговорить, или у кого можно было остановиться, уже не было: Герцены, Глинки, Павловы исчезли, как напишет Фет в своих «Воспоминаниях». И он решил навестить дом на Маросейке - сходить к Василию Петровичу Боткину, литератору, меломану, человеку необыкновенной эрудиции. В этот дом Фет ходил ещё в студенческие годы, здесь он впервые увидел Александра Ивановича Герцена. Вот уже и знакомый Петроверигский переулок. И Фету повезло: Василий Петрович был дома, и был несказанно рад поэту, так как считал его прекраснейшим, благороднейшим человеком, любил его творчество.
Радушие, отзывчивость и гостеприимство Василия Петровича заставили Фета открыть душу, рассказать о болезни Нади, и он был приглашён хозяином дома к семейному обеду. Здесь Фет и познакомился с младшей сестрой Василия Петровича - Машей.
Василий Петрович на правах старшего брата (после смерти отца, Петра Кононовича) все делал для своих младших сестёр и братьев в плане образования и воспитания. Он нанимал за собственный счёт учителей сёстрам по предметам, знание которых считал необходимым, способствовал, чтобы младшие братья получили университетское образование, то есть это был человек с большим нравственным авторитетом. Его уважали, любили и ценили. Он умел вовремя посоветовать сёстрам и братьям, и те прислушивались к его советам. И Афанасий Фет до последних дней Василия Петровича будет ценить его ум, талант, умение прийти на помощь, его советы и дружбу.
За обеденным столом Фет почувствовал, с какой любезностью и теплом был встречен он членами семейства Боткиных. В дальнейшем по их просьбе Афанасий Афанасьевич запросто заходил к обеденному столу.
А тем временем «наступила Страстная неделя. Боткины пригласили меня к пасхальной заутрене и разговлению», - пишет А. Фет в своей книге «Мои воспоминания». Поэт принял это приглашение, и в свою очередь заказал три букета цветов для дам.
Пасха является одним из самых главных праздников православной церкви, является символом жизни. В этот день по всей Руси слышатся колокольные звоны, радостные приветствия «Христос Воскресе!» - «Воистину Воскресе!», и кажется всё небо, воздух наполнены этим торжеством! «После службы отправились к пасхальному столу, на котором стояли перед дамами поднесённые мною букеты», - писал Фет в своих «Воспоминаниях».
Дом Петра Кононовича Боткина был разноголосым, шумным и добрым, так как был всегда многолюден. И после смерти хозяина дома, теперь уже к его детям, любили сюда приходить их друзья. И Фет стал частым гостем в доме Боткиных.
А так как в дом приходили порой незнакомые поэту гости, ему всё чаще приходилось уединяться с Марией Петровной и более свободно вести беседы. Вскоре Фет понял, что эти уединения стали чем-то большим. Они не имели личного семейного причала, оба были с прошлыми неудавшимися романами. И однажды, гуляя по маросейской зале, он решил задать вопрос Марии Петровне «о прекращении одиночества, об избавлении нравственной бесприютности и о создании семейного союза», то есть Фет сделал ей предложение. Что могла ответить на это эта умная, добрая, понимающая и уже успевшая полюбить А. Фета Мария Петровна? Конечно, принимает, «объявив, что у неё ничего нет, за исключением небольшого капитала». Это было 35 тысяч рублей серебром. Столько же было и у Фета, только разбросаны по всем родственникам. Фет и Мария Петровна договариваются свадьбу сыграть в сентябре, так как Мария Петровна должна была сопровождать свою больную сестру Екатерину за границу. При этом они ни с кем не обсуждают и ни с кем не советуются по поводу свадьбы.
Жребий был брошен, и жизнь Фета резко стала поворачивать против прежнего течения. Со службы он уходит в бессрочный отпуск. Ведь ему нужно теперь свободное время, чтобы обустроить гнёздышко, где будет жить со своей Машей. За этой радостной суетой время просто мчалось, но Фет чувствовал, что не хватает рядом его невесты, он скучал по ней и тосковал, стал писать ей каждый день письма и отправлять за границу.
Почти в каждой строчке ярким пламенем полыхает любовь поэта к Марии Петровне, готовность окружить её красотой, преданностью, «отогреть ото всего, что могло сжать холодом её сердце». Для Фета было очень важно знать, любит ли его Мария Петровна?
16 мая Мария Петровна уезжает. А Фет в этот же день пишет ей письмо: «Бесценная моя Марья Петровна! Вы будете смеяться надо мной. Смейтесь сколько угодно, хохочите. Но <….> если бы Вы знали, каким чувством переполнилось моё сердце. Я мучаюсь, томлюсь и рад этому томлению <...> но какое высокое наслаждение быть влюблённым в свою невесту!!! < …> Я люблю Вас всеми силами моей души. Ведь это жизнь. И жизнь такая полная, что за неё надо Бога благодарить. <….> Иногда отрадно писать Вам тысячу раз слово: «люблю».
Что же увидел Фет в этой девушке? Чем она так могла привлечь поэта? Какие качества души заставили так трепетать его сердце, которое молчало долгие годы после трагедии в Херсонской губернии?
Мария Петровна не обладала яркой красотой, не была вертушкой-хохотушкой; в молодости, как и у Фета, был неудавшийся роман, но и Фет уже был не юнец, и ценил в женщинах другие качества. Кротость и преданность, простодушие и доброта, деликатность в высшей степени - вот какими качествами характера обладала эта женщина, которые привлекли внимание поэта и заставили его сердце встрепенуться через шесть лет после гибели Марии Лазич. Сам не ожидая этого, Фет стал окрылённым, он на удивление самому себе вдруг поднялся над землей. Его неуёмная энергия под влиянием любви проснулась, весь мир в его глазах стал ликовать, его жизнь наполнилась смыслом. «Какая-то могучая сила подымает меня. Я постоянно был равнодушен к жизни, но теперь вдруг стал бояться смерти <….> Нет, не хочу умирать! К Вам и встретиться с Вами! Какая будет встреча!» - пишет он 17 мая Марии Петровне. Соблюдая все каноны сватовства, Фет в письме Василию Петровичу Боткину сообщает о своих чувствах к Марии Петровне и просит руки его сестры. И Василий Петрович на правах старшего брата, можно сказать, благословляет их. Он пишет своей сестре, что «день вашей свадьбы будет самым радостным днём моей жизни. Фет - человек не блестящий, но всмотревшись в душу этого человека, увидишь там драгоценные свойства. Он умён, без фразы и без прикрас, без малейшей натянутости и лживости. Он прямодушен, деликатен и честен, и на дне души его чисто и светло. Фет может быть самым примерным мужем».
А любовь А. Фета всё больше превращается в пламя. «Я так счастлив, что готов дома ломать, в груди 16 лет и каждый день стихотворение. Если б жизнь могла длиться при таких условиях, я молил бы у неба бессмертия».
Пока Мария Петровна сопровождала свою сестру, А. Фет одно за другим посылал ей свои письма, тревожные и тоскливые, любовные и беспокойные, отчаянные, и если получал ответ, то благодарные и успокоенные.
Находясь на расстоянии, Фет в письмах разговаривает со своей невестой о семейной жизни, о домашнем быте, о супружеской верности. О вещах, которые он купил для домашнего уюта. Он считает, что всё это очень важно в семейной жизни. Перед нами Фет предстаёт и как зрелый мужчина, и как мальчишка. Как и все влюблённые, Фет находит себя немного сумасшедшим: он не может ни минуты не думать о любимой, перед его взором всегда только его Мария Петровна. Перо не отрывается от бумаги: «Я пишу тебе, как пьяницы пьют, запоем». «Душа моя, добрая и любящая жёнка, дружок мой, милая», - всё письмо пересыпано нежными словами к любимой. И Фет не скрывает своего счастья от любви к своей Мари.
«Вчера на этом месте я прекратил моё писание - у меня до того ум за разум зашёл, что я не находил уже, что и говорить. Я пишу к тебе, моя душа, да ты действительно душа моей теперешней жизни - я дышу тобой, как воздухом <…..> Ах, дружок мой Мари! Прими хоть ты участие в моём счастии, подумай, какая у меня будет милая, добрая и любящая жёнка. Что? Небось тебе завидно? Но ты по дружбе не должна завидовать моему счастию. Как я её буду любить-то и беречь! Прости меня, душа моя, я делаюсь невыносимо глуп, как только подумаю о тебе, а когда пишу, то тем более. Мной одолевает непонятное ребячество <…> Какое сладостное состояние любить! А им я обязан тебе, мой добрый ангел! Не пишу тебе о делах. Если ты мне дашь волю, то я всё устрою, не беспокоя тебя ничем. <…> Слава Богу, что сердце моё ещё может так любить! Когда-то я наконец скажу тебе: здравствуй, Мари! Здравствуй, моя добрая, дорогая! Бога ради, не скупись на письма. Ты говоришь, что я между добрыми друзьями, а я решительно один и схожу с ума. Целую тебя, моя ненаглядная! Тысячу раз <…>Будь здорова и счастлива и знай, что одна смерть может оторвать меня от тебя, да ещё твоя собственная воля. Напиши мне, что будешь моей женой. Весь твой Фет».
Как можно после прочтения таких писем утверждать, что Фет женился на Марии Петровне без любви? И удивительно, что исследователи жизни Фета сделали его однолюбом. Почему все смертные могут полюбить в своей жизни и два, и три раза, а Фет - нет?
Эти письма являются свидетелями любви А. Фета и Марии Петровны, которая была поистине счастлива со своим мужем.
Порядочность А. Фета всегда подчеркивалась окружающими, которые его хорошо знали. Проявилась она и в отношении к Марии Петровне. В своих письмах Фет делился с будущей женой, какой он представляет семейную жизнь. И 35-летний стаж их семейной жизни подтвердил его суждения о том, что крепкая семья строится не только на любви, но и на дружбе и доверии, взаимопонимании и уважении, открытости и порядочности. В письме от 1 июля Фет пишет: «Мы должны, это наша святая обязанность, питать и поддерживать друг в друге это чувство (любовь). Будь весела и беззаботна, отдохни ото всего, что могло тебя тревожить. Если я в чём-нибудь не сумею тебя успокоить, научи меня сама. Полуслова твоего будет достаточно - я пойму его на лету. <…> Люди свободные, подобные нам, подавая друг другу руки, не должны сомневаться друг в друге. Я знаю, что я отдохну душой и телом близ тебя, а до других, повторю тебе, мне дела нет».
Для А. Фета очень важно было, чтобы в семье не было секретов: всё должно строиться на открытости, на взаимных решениях, на согласии супругов.
«Я, Мари, тебе ничего не обещаю, кроме того, что буду стараться всю жизнь, чтобы ты была счастлива и покойна. < ….> У меня от такого доброго и благородного создания, как ты, секретов быть не может, и ты все мои дела, предприятия, расчёты будешь знать так же коротко, как я сам. Это облегчит мне труд объяснений всякого рода. Ты сама будешь видеть, что можно, а чего нельзя». (Письмо от 2 июля).

И Мария Петровна в будущем действительно стала для Фета не поэтической музой, а музой жизни. В течение 35 лет их совместной жизни она была для Афанасия Афанасьевича советчицей и помощницей во всех его делах и начинаниях.
Всего за один месяц до свадьбы, 16 июня, Фет напишет Марии Петровне своё последнее роковое письмо, в котором поведает о тайне своего рождения. (На сегодняшнее время история рождения Фета хорошо известна читателям). А. Фет, воспитанный, культурный, образованный, порядочный, не хотел скрывать от своей невесты ничего, что в будущем должно было бы стать предметом недопонимания, недоразумения или спора.
«Ты не ребёнок, и сама знаешь, как тебе поступить, а я вполне покоряюсь твоей воле. Сожги письмо и решай судьбу мою. Если выйдешь меня встречать, значит ты приняла решение?»
И он решил ускорить приближение свадьбы. Но с кем бы посоветоваться? Кто бы подсказал, как поступить в этом случае? И Фет пошёл на Девичье поле, где когда-то жил у глубокоуважаемого им профессораисторика Погодина. Михаил Петрович хорошо знал Боткиных: Василия и Николая, знал об их неудавшихся браках (они были в разводе со своими жёнами). Выслушав Фета, посоветовал ему «по супружеской части с них примера не брать», а в остальном поддержал молодого поэта. И Фет по совету Погодина уехал за границу: брачные расходы за границей можно уменьшить и приблизить срок свадьбы. Он приезжает во Францию, в Диепп, где остановилась Мария Петровна со своей сестрой. По дороге во Францию Фета мучила одна мысль, решится ли встречать его Мари? И Мария Петровна решила: она встретила Фета, когда он приехал во Францию, и это было подтверждением её большой любви к этому человеку. Письмо, где Фет рассказывает о своём происхождении, об отце и матери не стало препятствием для их брака. Это была их семейная тайна.
В своих мемуарах Фет подробно описывает приготовления к назначенному дню свадьбы. Николай Петрович, «коротко знакомый с условиями парижской жизни и смотревший на деньги, как на средство доставить кому-либо удовольствие», помог Фету в устройстве всего необходимого для этого торжества. И «16 августа (ст. стиль) 1857 года в 4 часа карета, запряжённая парою прекрасных серых лошадей, с лакеем и кучером в одинаковых ливреях явилась к подъезду». А. Фет, одетый в полную уланскую форму (не пожелал тратить деньги на фрак), отправился в русскую посольскую церковь с И.С. Тургеневым. А шаферами у невесты были Василий и Николай, её братья. Фет очень волновался. «Вот он, Рубикон, за которым начинается новый неведомый поворот жизненного течения», - подумал Афанасий Афанасьевич, становясь на ковер. Но и здесь Фета поджидал казус, о котором он узнает лишь в 1880 году, когда ему пришлось записаться в Курскую дворянскую книгу. Оказалось, что в метрическом свидетельстве о браке было записано: «женат с дочерью Петра Кононовича» и опущено слово Боткина. И пришлось А. Фету брать заявления ото всех оставшихся в живых братьев Боткиных, где говорилось, что действительно их сестра повенчана с Фетом в 1857 году, и что фамилия Боткина опущена по недосмотру свидетелей. А тогда, 16 августа, И.С. Тургенев от всего сердца радовался за своего друга, неудержимо хохотал, надевая венец из искусственных цветов на голову поэта. Боткины тоже расписались в церковной книге, и Фет надеялся, что «вздору не напишут два известных литератора». Свадебное пиршество с большим количеством вина и шампанского продолжалось три дня. Пришло время отъезда, но и в Петербурге Михаил Петрович и Павел Петрович Боткины встретили радушно молодожёнов, накрыли прекрасный стол, окружили вниманием и удобством. Уехав из Петербурга, Фет и Мария Петровна наконец-то остались одни в московском доме.
По словам Софьи Андреевны Толстой, «эта удивительно милая и симпатичная женщина имела прелестный характер, мужа своего очень любила, ходила за ним, как нянька». Она была верная жена и прекрасная хозяйка. Понимая, что рядом с ней живёт гений, создавала для него условия, чтобы он занимался творчеством. «Плетя свой вечный платок Пенелопы», Мария Петровна была первой слушательницей стихов Фета. Может, поэтому А. Фет не подписал ни одного стихотворения «Своей жене посвящаю»?
Но одно бесспорно - под влиянием этой мудрой, гостеприимной, доброй, изумительной женщины появились такие шедевры, как «Другу», «Я был опять в саду твоём», «Весенний дождь», «Ещё майская ночь», «Музе», «Если ты любишь. Как я, бесконечно», «В благословенный день, когда стремлюсь душою», «Какая ночь! Как воздух чист», «Цветы» и другие.
Не безумная страсть кипела в сердцах этих людей, а нежная, возвышенная любовь, подпитываемая пониманием, участием, добротой, продолжалась на протяжении почти 35 лет. И как жаль, что исследователи жизни и творчества А. Фета вовремя не заглянули в святая святых - письма этого человека, датированные 1857 годом. И лишь благодаря Г.Д. Аслановой, профессору МГУ, весь мир узнал правду о семейном счастье А. Фета: «Он весел, он счастлив. Он добрый, он этого заслуживает» (И.С. Тургенев).
Понимая, что стихи не приносят материального блага, Фет решил работать на земле. Он не мог поступить иначе: ведь его жена не должна ни в чём нуждаться. В 1860 году Фет покупает Степановку в Орловской губернии, совершенно голый хутор с 200 десятинами земли. «Покупку земли считаю самым основным делом. Почему, Маша, так отрицательно смотришь на это? Что так пугает тебя в этом? Я за житьё в деревне, в своём уголку, у себя в доме. <…> Эта деятельность, которая займёт Фета и даст ему ту оседлость, которую ты, Маша, не довольно ценишь в муже. А ты, Фет, я думаю, можешь быть хорошим хозяином при твоём практичном смысле. С Богом за дело!» - вот так напутствовал и поддерживал старший брат Марии Петровны, Василий Петрович Боткин молодую семью. И Феты стали жить в деревне, закрутилась беспокойная сельская жизнь. Жить на земле - строить, пахать землю, сажать деревья и кустарники, сеять зерно, копать пруды и колодцы, разбивать парк и благоустраивать территорию - всему учится А. Фет у соседей-помещиков, у крестьян, и сам вводит что-то новое. Ведь «хозяин вокруг дома обойдёт, копеечку найдёт».
«Никогда ещё употребление денег не было на более дельный и полезный предмет, как в этом приобретении земли и занятии хозяйством», - считал В.П. Боткин.
Пройдёт время, и земли, бывшие в полном запустении, превратятся в плодородные нивы. Будет достроен дом. В Степановку поедут гости по дороге, обсаженной ветлами; зацветёт роскошный парк с огромным прудом. А по вечерам из окон деревянного двухэтажного дома будет литься музыка: это Мария Петровна играет на рояле. И хоть скучала по Москве, но слёз не лила, сажала цветы, кустарники, занималась кружевоплетением. И вскоре Степановка превратится в «золотую табакерочку». Сколько хлопот, труда было вложено в это имение. Подобно Робинзону, Фет учился вести своё хозяйство. Оставив литературу, он стал заниматься хлебопашеством. В степановский период в 1973 году поэт вернёт себе родовую фамилию Шеншин и станет богатым барином. И во всём всегда был поддержан своей женой Марией Петровной. А в 1877 году купит новое имение в Курской губернии - Воробьёвку-Иртищевку на имя своей любимой Мари. И снова закипит работа, застучат топоры, зацветут в оранжерее абрикосы и персики, огромными гроздьями будет свисать крымский виноград. А верная спутница поэта была хозяйкой этого огромного красивого «райского уголка» с 800 десятинами распашной земли и 280 десятинами леса, конным заводом и птичьим хутором.
Фет и Мария Петровна никогда не разлучались: они вместе путешествовали по Крыму, вместе ездили в свои имения, которые были в Орловской и Воронежской губерниях; радовались приезду Толстого и Чайковского, Страхова и Полонского, Соловьёва и Бржеской, слушали музыку, охотились. Фет писал свои стихи, а Мария Петровна плела «свой нескончаемый платок Пенелопы» или вместе они любовались лилиями у балкона, воспетыми Я. Полонским.
В 1877 году А. Фету пришлось бывать в Петербурге по своим хозяйским делам. И в письме своей жене Фет в возрасте 67 лет пишет о своём одиночестве вдали от неё, о скуке и желании быстрее вернуться к семейному очагу. «Только посреди душевных волнений и неопределённости чувствуешь, как можно оторваться от своего обычного семейного гнезда, с которым жил с 30 лет. Хотя бы заглянуть на минуту в твой уголок и поцеловать твою лапку».
Не это ли доказательство любви к своей жене на протяжении 35 лет?
В. ЯКОВЛЕВ,
научный сотрудник музея «Усадьба А.А. Фета».